Previous Entry Share Next Entry
Музыкант
tort_v_litso
Его руки были так красивы.
В них чувствовалась сила - настоящая и чистая мощь. Через них она будто распространялась на все, что он делал.
Нельзя сказать, что они были неестественно большими, как у человека, занятого ежедневным физическим трудом, нет.
Но в аристократичности его белой кисти, в красоте его длинных пальцев угадывалась неумолимость и непреложность, холод и сталь.

Чуть опущенная голова, спокойные и ясные глаза серо-голубого цвета. В плохо освещенной комнате своим взглядом этот мальчик смог бы заменить собой светильник. Вот он – смотрит будто в никуда, взгляд подчинен напряженному ожиданию и одновременно – абсолютному спокойствию, пониманию неизбежности - будь то очередь за жетоном в метро или ожидание в больнице, когда ждешь вердикта врачей, если вдруг внезапно заболеет кто-то близкий и любимый.. Это не было громоздким и безразличным спокойствием гиганта с острова Пасхи. Скорее спокойствием часового механизма, который тикает по раз и навсегда установленным для него законам.
Если бы сама жизнь поставила этого мальчика нос к носу с доказательством того, что его законы не верны- он просто не смог бы этого заметить. Просто потому, что это бы не вписалось в его представление о жизни, людях или о самом себе.

Мой взгляд, как намагниченный, вновь и вновь возвращался к его рукам, прижатым по-военному к телу по стойке «смирно». Наверное его мать хотела, чтобы ее сын стал музыкантом. Эти тонкие пальцы, эта линия кисти.. Прикосновение таких рук к инструменту было бы сродни эротике. Я сразу представил, как бы он играл. Один, или может быть в компании друзей. Мужчины бы вежливо слушали его музыку, а женщины – смотрели бы на его движения не отрываясь, смотрели, околдованные этой живописью, невидимой глазу. Отголоски их душ стремились бы к его рукам, усиливающим их музыкой в тысячи, в миллионы раз. Он обрушивал бы на них их же красоту - яркую и быструю, как вспышка лампочки, на которую подали слишком сильный ток.

Его взгляд был бы таким же, как и сейчас - безмятежным и прозрачным, как стекло.

Стекло так легко разбить.

Не знаю, чего я хотел. Не знаю, зачем сделал это, но я попытался заглянуть за это стекло. Я смотрел в его лицо все пристальнее, все безжалостнее, будто отодвигал один занавес за другим, пока внезапно -там, в глубине, не натолкнулся на что-то, что напомнило мне об одном эпизоде моего такого далекого детства.
Мне тогда было лет пять, не больше. И окна нашей квартиры выходили во двор-колодец. Такие дворы следовало бы называть не колодцами, а инкубаторами. Они воспитали не одно поколение безумцев - прекрасных и страшных, одержимых красотой, как узник одержим мечтой о запахе воздуха у далекого моря. Безумцев, готовых перегрызть глотку всякому, кто лишь помыслит помешать их пути туда, вверх, по ржавым громоотводам – к небу, к свету, вон...

Прямо напротив наших окон находилась стена соседнего дома. Всех соседей я знал в лицо, потому что вечерами часто подглядывал за тем, чем они занимаются. Окна горели теплым светом – где-то ярким, где-то тускловатым. Но везде чувствовалась жизнь и люди, такие разные и похожие между собой.

Лишь три окна прямо напротив наших всегда оставались черными.

Я страшно боялся их. Так запредельно может бояться лишь ребенок. Мне казалось, что окна – это глаза, а черные они потому, что завидуют, страшно завидуют всем остальным окнам, где есть свет и люди, любовь и тепло. Я кожей ощущал эту вампирическую пустоту злобы и отчаяния, исходящую из пустых черных глазниц неизвестного мне чудовища, Живое человеческое тепло окружало его одиночество кольцом, держало в осаде.

Вот и теперь я содрогнулся, я почувствовал тот же заряд молчащего ужаса, притаившегося в глазах этого мальчика. Как он безмятежно сосредоточен.
Откуда такое в нем?..
Сколько ему?..

Может двадцать, а может и тридцать пять. За черными окнами никогда не разобрать –мальчик он или старик. Или и то, и другое.

Его красивые руки дернулись и подняли оружие «на караул».
Откуда-то издалека, будто сквозь пелену, до меня донесся голос командира. Кажется он произнес «Цельсий».
«А почему не Фаренгейт?», вдруг подумалось мне. Мысль была такой глупой и забавной.. Я, кажется, в голос рассмеялся.

Дуло винтовки, направленной на меня вдруг напомнило мне трубы органа. Надо же - мальчик действительно стал музыкантом. Я смеялся кажется уже без остановки, все мысли и ассоциации были такими забавными, как шутки в любимой комедии, которую смотришь в первый раз.

Вдруг я увидел, как губы моего музыканта растянулись в подобии улыбки.
Щека, прижатая к прикладу, странно деформировала ее и делала выражение лица похожим то ли на гримасу боли, то ли на веселую рожу,которую он вдруг решил мне состроить, подчиняясь безумию момента.

Это было так смешно! Господи! Я не мог, я не смог сдержать хохот, я сотрясал всю планету своим хохотом и сотрясался вместе с ней. Я хохотал, я срывал связки, пока с нелепым всхлипом смех не оборвался - видимо я потерял голос, но этот всхлип вкупе с гримасами мальчика-музыканта смешил меня еще больше, не в силах больше смеяться я просто мычал, я хрюкал, а потом уже просто разевал рот беззвучно, смеясь над собственным хрюканьем..

Его красивые руки дрожали, я видел это сквозь пелену безумного веселья, сдавившего тисками мое истерзанное хохотом горло.
Руки дрожали под тяжестью оружия, а может быть и под тяжестью всей моей жизни, которую он держал в своих руках. Я жил так долго, что мне было жаль этого мальчика, – уж я-то знал, какая это тяжелая ноша..
Я смотрел, смотрел, не отрываясь в лупоглазую черноту ружья,направленную прямо в мою грудь, и вдруг опять перенесся в один из вечеров - тогда, в детстве, когда смотрел на черные окна, а они смотрели в меня. И мне вдруг захотелось лишь одного: быстрее, как можно быстрее слезть с подоконника, и расплакаться, и закричать «Мама!» и чтобы она тут же пришла, и взяла мое маленькое и слабое детское тельце на руки, и успокоила меня лаской, и рассмеялась над моими страхами, и я бы рассмеялся вместе с ней. И мы пошли бы ужинать, а потом она бы закрыла занавески и черные, черные окна перестали бы существовать.

"Не бойся, сынок. Закрой глаза. Это всего лишь игрушечные чудовища с игрушечными зубами..."




-Огонь!

  • 1
Ооочень здорово. Шероховатостей много, за которые глаз цепляется, но несмотря на них - раздвинул- таки границы мгновения. Молодец, малыш. Работай дальше.целую.работай,работай

  • 1
?

Log in

No account? Create an account